Боимся нового, неизвестного, важного, того, что может случиться, и того, что «а вдруг НЕ случится?!»
Боимся начать.
Боимся закончить.
Боимся сказать.
Боимся промолчать.
Боимся потерять.
Боимся выбрать.
Боимся не выбрать.
… Список бесконечен.
Иногда боимся так, что сердце колотится, руки холодеют, живот сводит, дыхание сбивается, а в голове — пустота, и мы тонем в этом липком, всепоглощающем страхе.
Помню это состояние внутреннего паралича — год назад, когда получила предписание на выезд. В этом году — когда узнала, что маму экстренно увезли в реанимацию…
Профессия у меня такая, понимаете: проваливаюсь в ужас, а сама наблюдаю — вооот тахикардийка началась… вооот в отчаяние провалилась… вооот слова закончились — когнитивное сужение наблюдаем… Отлично! Будет что исследовать и о чем рассказать!
Короче! Вопросов здесь возникает как минимум два:
1. Как справиться?
2. И всегда ли сильная тревога — невротическая?
Начнем со второго: мне кажется, сильная тревога вполне может быть описана как «нормальная» — в терминах Ролло Мэя.
В нормальной тревоге телесные симптомы тоже могут «зашкаливать»: живое тело реагирует на страх очень даже «ненормально»)))) — и это как раз нормально!
Сердце колотится, руки потеют, хочется сбежать / замереть / укусить… — всё как положено.
Потому что тревога вообще-то не ошибка природы.
Ролло Мэй писал о нормальной тревоге как о переживании, которое возникает на границе нового: там, где заканчивается привычное и начинается то, чего мы ещё не умеем.
Мне очень нравится эта мысль.
Потому что тогда тревога оказывается не врагом, которого надо срочно победить, а чем-то вроде сигнала:
«Внимание. Ты на пороге».
И на пороге действительно страшно.
Я это знаю не только как психолог. Я сама живу вместе со своими страхами.
Боюсь нового.
Боюсь не справиться.
Боюсь ошибиться.
Боюсь быть беспомощной.
Боюсь проиграть…
И всё это совершенно не мешает мне продолжать.
Наверное, здесь и проходит какая-то очень важная граница.
Не между «мне страшно» и «мне не страшно».
И даже не между «сильной» и «слабой» тревогой.
Потому что страшно может быть очень сильно.
Граница возникает в тот момент, когда я могу заметить:
«Мне страшно».
Не просто испугаться, а увидеть свой страх.
И тогда между мной и страхом появляется маленькое пространство.
Совсем маленькое.
Но в нём уже можно спросить себя:
1. Что сейчас со мной происходит на самом деле? Что чувствую? Испугалась?
2. Чего я хочу? Чего я не хочу?
3. Что я могу сделать? А чего не могу? И — что я выбираю?
И это ответ на первый вопрос — как справиться?
Ответ: три сакраментальных вопроса. Они же — метанавыки осознанности.
Тревога при этом никуда не обязана исчезать.
Можно продолжать бояться — осознавать это, дышать и идти.
Можно бояться разговора — и всё-таки его начать.
Можно бояться перемен — и всё-таки менять.
Можно бояться одиночества — и всё-таки не цепляться за человека, с которым тебе плохо.
Можно бояться неудачи — и всё-таки пробовать.
Мне кажется, это и есть одна из самых важных вещей, которым мы учимся в жизни:
не переставать бояться, а оставаться собой там, где страшно.
И, может быть, именно поэтому тревога иногда оказывается не препятствием на пути, а порогом.
За которым начинается что-то новое.
Страшно?
Ну да.
А куда деваться.
Жизнь, кажется, вообще довольно страшная штука. )))
Но, если честно, в тех местах, где совсем не страшно, иногда бывает подозрительно скучно.
Так что — идём?